martinis09 (martinis09) wrote,
martinis09
martinis09

Categories:

О ДУХОВНОСТИ


О ДУХОВНОСТИ

 

Опыт мировых религий, духовные традиции, которые столетиями и тысячелетиями выращивали лучшие представители человечества, — этот священный опыт служил культивации в человеке его духовного начала. Если мы это отбросим, то процессы, которые начались уже у нас на глазах, будут стремительно, со зловещим ускорением развиваться. Человек познал добро и зло — мы все помним библейское предание. А это означает, что человек решил мерить добро и зло по своим меркам, не так, как это решается в высшем, священном божественном законе, а как ему вздумается: добро в том, что выгодно мне лично, моей семье, моему клану, классу, партии, группировке. Здесь кроется начало конца. Так вот, проблема Духовности — это не праздная проблема культурного досуга, а это жизненно важная проблема. Если мы не почувствуем это, не попытаемся подойти к этому с полной ответственностью, то мы окажемся банкротами перед лицом высочайшего призыва. Словом Духовность  обозначают две вещи, очень разные, хотя и тесно связанные между собой.

.

Первое. Духовность — свойство природы самого человека, это то уникальное, исключительное, важнейшее, что отличает человека от других самых высокоразвитых живых существ, это то, что даже трудно определить словами. Дух — невидим, непространствен, он нигде не находится. Но дух нам не внеположен, он не что-то чуждое нам, а это сама наша человеческая природа, и для того, чтобы дать определение этому свойству, духовности и духовностности — человек несет в себе дух, — пришлось бы встать на некую иную точку, откуда-то смотреть, что для нас невозможно, ибо дух — это мы сами и есть, И дух выше, он по своей природе шире рациональных определений, он в них не втискивается. Дух — это и мышление, и сознание, и воля человеческая, это весь тот континуум, сложный и в то же время единый целостный поток, который составляет особенность человека.

 

Что отличает дух от души? Душа есть и у растения, и у животного — это психика, а вот творчество, сознание, свобода, добро и зло — это дух. Если отнять у человека все, что нематериально, — мысль, чувство, совесть и т. д., во что превратится человек? В говорящего киборга,  в гомункула… даже хуже!

 

Дух — это храм человека, и если дух свят, то он как бы захватывает все существо человека, и тело его становится храмом. 

 

Мы знаем, что человек теснейшим образом связан с мирозданием. Он настолько тесно связан с бытием природы и ее законами, что, если человека хотя бы на секунду изъять из этого окружения, он погибнет. Не только пища, воздух, вода, но все в целом является нашей средой, и, если мы хотим существовать, мы должны быть частью среды, быть вписанными в нее. Это биологическое, психофизическое бытие человека принципиально не отличается от природы других высокоразвитых животных, это есть дар природы, который мы возвращаем ей, умирая, обращаясь в прах. Духовность же есть то, что мы у природы не заимствуем, она отсутствует в природе, где нет творчества, нет таких особенностей, как личностное самосознание, добро и зло, она не может научить добру и злу (недаром она названа у поэта «равнодушная природа»), в ней нет страдания, для нее существуют лишь стихии. Так вот, особенность человека, делающая его трагическим царем мироздания, заключена в духовном начале, которое ему присуще, даровано.

 

В христианской церкви нет единого мнения,  существуют ли Дух и душа человека до его зачатия и рождения. Но можно предположить, что дух человека находится в общем духе человечества, но не в индивидуальном виде, а как бы в слитном. Становится же он самим собой при зачатии, при рождении. Он не создается, а как бы отделяется от этого ствола. Дух человека не разрушается и смертью, что в вечность мы понесем то же сознание, которое в нас есть теперь, но как это нелегко представить, изобразить...

 

Сегодня у нас миллионы людей живут так, словно Духовности не существует вовсе. Недооценка, а вернее, пренебрежение духовностью привело к нынешнему состоянию общества, которое оказалось ориентированным на низшие стороны человеческого бытия. Из известного афоризма о том, что, прежде чем человеку начать заниматься философией, религией, поэзией, он должен есть и пить, — из этого афоризма рождалось молчаливое признание того, что самое важное есть, пить и так далее. И следование этому афоризму, близкому протестантству, привело к первичности материального, что создало в обществе культ Золотого Тельца.

 

Духовность оказалась вторичной, если не третичной, по сравнению с возможностью быстрого заработка, с внешними атрибутами «красивой жизни». Что привело к рабскому следованию за материальным достатком, унижению человека как духовного существа, фактически обесценило свободу, достоинства личности и даже жизни.

 

Сейчас, когда мировой кризис частично сбил эту спесь, особенно очевидно, что попрание духовности в человеке ведет к умственной, моральной и профессиональной деградации, когда антидуховность, культ материального, стали разрушительно сказываться на экономических и социальных вопросах, многие спохватились, и дай Бог, чтоб не было поздно.

 

Человеческая духовность не есть наше изобретение. Мысль человека отображает Мысль космическую, сознание человека отображает космическое Сверхсознание, духовность человека связана с высшим духовным планом бытия. Библия учат нас, что духовность человека заключается в том, что он есть образ и подобие Творца. Когда человеческая духовность приходит в состояние дисгармонии со своим первообразом, это влечет за собой духовные и нравственные недуги, духовную и нравственную гибель.

Очевидно, что понятие духовности стало постепенно возвращаться в общественное сознание, это может стать началом обретения человеком самого себя, утраченного в процессе материалистического самоотчуждения.

 

Чем больше человек понимает и познает тайны природы, тем более ему очевидно, насколько непостижима первопричина всех этих явлений. Знаменитый английский астроном Джеймс Джинс заметил, что чем больше мы изучаем Космос, тем больше понимаем, что это не огромная машина, а огромная Мысль. Вернер Гейзенберг, крупнейший немецкий физик, писал о том, что физика непосредственно ведет в сторону духовного понимания мироздания. Эйнштейн говорил о своей уверенности в разумном устройстве мира, где есть основа и для науки, и для религии. Создатель лазеров Чарлз Таунс утверждал, что и наука, и религия идут разными путями познания мира и реальности. К подобным выводам приходят ученые, если они всерьез задумываются о бесконечной сложности и многообразии жизни.

 

Второй аспект понятия Духовность связан с формами реализации нашей духовной природы. С ее отношением к Вечности, своему призванию, любви и творчеству, миру, к другим людям. Может существовать темная, если не  демоническая, форма реализации. Как талант, как наука, как любые другие возможности, наша духовность может быть направлена и на добро, и на зло. Каннибальские культы доколумбовой Америки или нацизм — это тоже, увы, есть проявления духовности. Следовательно, этот уникальный дар, амбивалентен, потому что само богоподобие человека, то есть, по сути дела, его духовность, неотделимо от свободы. Жестко запрограммированная направленность духовности была лишена одной из важнейших прерогатив духа — свободы. А если есть свобода, значит, существуют по меньшей мере два пути — путь к Первообразу и путь удаления от него, как гений и злодейство. Гений является даром, присущим духовности, человек его себе не выбирает, а путь злодейства — это выбор, направленность и устремленность воли человека.

 

Выбор пути не обязательно происходит сознательно. Волевая направленность исходит из глубин человеческой природы и не всегда проходит через фильтр разума и сознания, Более того, она часто искусно прячется от света. Если еще раз обратиться к формуле «гений и злодейство», вспомним пушкинского Сальери. Имея элементарные религиозные представления, он отлично знал о заповеди «Не убий», но терзавшая его зависть не позволила ему осознать преступность этого шага. Напротив, он оправдал себя с помощью некоей абсурдной логики, в которой нормальному разуму нет места.

 

Абсурдную логику порождает воля к злу, направленная в противоположную от Первообраза сторону. Ниkолaй Бeрдяeв писал, что иррациональная природа зла не позволяет его до конца рационализировать. Это подобно тому, как нельзя перевести на язык строгой логики хаотический бред душевнобольного.

 

Это не означает, что Добро или Бог оставляет человека, полностью оно никогда человека не оставляет, оставаясь рядом с ним, всегда готовый принять его покаяние, до последней минуты, как было с разбойником на кресте.

 

Как уберечься от того, чтобы воля человека была направлена ко злу? — эту задачу ставят перед собой все мировые религии. Они выработали на протяжении тысяч лет определенные религиозно-этические кодексы и заповеди, на исполнение которых ориентировали своих последователей. Роль религий в воспитании положительных начал духовности всегда была не только огромной, но фактически главной.  

 

Буддисты признают божественное Я в Будде, освобожденное от ограничений неведения, видят в Нем Просветленного, славный венец, заканчивающий длинный ряд жизней, которые были все посвящены помощи миру. Он достиг степени Мирового Учителя и продолжал в течение тысячелетий свой благословенный труд; под конец Он принимает свое последнее рождение на земле и в этом последнем теле достигает совершенного Просветления. Буддисты не считают Его единственным, они признают целый ряд Будд и полагают, что Каждый из Них является примером того, чем может стать человек, посвятивший себя в течение многих жизней чистой цели служения человечеству. "Посмотри внутрь, ты — Будда", — говорит китайский верующий. Происходит это через ряд ограничений, созерцание внутреннего мира и освобождение от дурного.  Будда есть совершенный тип ставшего божественным человека, воплощение Духа, возобновляющееся до тех пор, пока Дух не приобрел полную власть над материей.

 

У православия, которое является "христианством восточного направления", очень много точек соприкосновения с исламом. История многовекового взаимодействия двух  конфессий показывает, что такое общение с обеих сторон всегда носило позитивный, взаимообогащающий характер. Духовность воплощена в исламе преимущественно шиитского направления. К этой же категории примыкают различные течения в суннитском исламе, имеющие подчеркнуто мистическую, инициатическую ориентацию. Совокупно эти группы можно назвать “шиитско-суфийскими”. Это течение и исторически и философски и культурно представляет собой полную антитезу ваххабитской версии. Это ислам живой, визионерский, парадоксалистский. Мораль и внешняя буква имеют в нем второстепенное значение. На первом же месте стоит мистика личного или коллективного преображающего опыта, таинство сердечного знания, сложного пути к центру вещей.

Ваххабизм же представляет собой крайне моралистическую пуританскую экстремистскую форму арабского суннизма, абсолютно лишенную намека на какие бы то ни было мистические, инициатические элементы. Это — ислам, полностью лишенный духовного измерения, воплощение моралистического фанатизма и самодовлеющей буквы ”законничества”. В определенном смысле, именно к ваххабизму термин “фарисейство” подходит идеально.

 

В христианство выработаны кодексы и заповеди, но главная суть христианства в том, что приобщение к Высшей и Божественной жизни и победа над злом внутри нас не могут быть достигнуты одними человеческими усилиями. Как бы ни были важны кодексы и заповеди, но решающим является Благодать. Слово это имеет много значений, но в Новом Завете оно означает Высшую Божественную силу, которая преображает духовность человека в ответ на его веру. Вот почему апостол Павел говорит, что мы спасаемся не делами закона, а верой.

 

А «дела закона» это и есть следование кодексам, которые выработаны в дохристианских религиях или Ветхозаветные заповеди. Разумеется, что эти заповеди священны, они открыты Богом, но наличия кодекса недостаточно. Должно осуществляться таинственное единение Высшего Начала с несовершенной человеческой волей.

 

Наряду с общим, существует и отличие Евангельского Откровения от мировых религий. Каждая из них движима прекрасным и возвышенным стремлением ввысь, к Абсолютному и Безусловному, и такое стремление не может остаться тщетным. В христиансве преодолеть бездну, которая отделяет Вечное от временного, Абсолютное от относительного. Божественное от человеческого, возможно, лишь если над этой бездной перекинут мост. Этим мостом становится богочеловеческая мистерия — Иисус Назарянин, возвестивший миру радостную весть о спасении.  Для христиан он не просто жил и умер в правление прокуратора Пилата, он — победитель смерти. Не в том смысле, что оставил после себя «дело», учение, книги, а в том, что незримо остался на земле, и каждый, кто ищет встречи с Вечным, находит Бога во внутреннем единении со Христом. 

 

Eсть православная духовность, католическая, протестантская, в чем-то главном, в любви к Богу через Богочеловека Иисуса Христа, христианская духовность едина. Однако в силу конфессиональных и культурно-исторических особенностей каждого из христианских вероисповеданий сложились различные типы христианской реализации духовности. И если православная и католические конфессии остаются наиболее близкими друг к понятию духовности, то протестантизм отчасти подорвал духовное начало в религии,  индивидуализировав его и возведя принцип личного обогащения в ранг религиозной добродетели – «бедность есть порок», а «богатство – святость». Что фактически породило в современном мире культ Золотого Тельца. Эта этика лежит в основе «золотого миллиарда», как показал Макс Вебер в "Протестантской этике и духе капитализма".

 

Характерно, что  с точки зрения французского интеллектуала Алена де Бенуа, мышление современного человека необхoдuмо избaвить от одержимоcmи экономuкой, только так можно перейти к новой стадии развития. Об этом же говорит и немецкий философ

Аpmур Альмeндuгер - миру нужна духовно возpожденная Рoссия, ему нужны новые духовные лuдеры.

 

Кроме религиозного, существует и нравственный путь реализации Духовности.

Но мир фактически неотделим от религиозных традиций, ибо только в этих традициях была сформулирована и утвердилась шкала нравственных ценностей. Потому что, если нам следовать этике, надо знать, какой этике: ницшеанской, древнеримской или христианской. Шкала нравственных ценностей задается миросозерцанием, а это значит  верой.  И нельзя сказать, что существует абсолютно не верующий человек, такого не бывает. Хотя бы в подсознании у любого человека живет шкала ценностей, которая и определяется его верой. И не обязательно в Бога. Может быть атеистическая вера в то, что мир бессмыслен. Как у Сартра. В таком случае бессмысленно все, в том числе и этическое поведение. Но в подсознании у этих людей обычно живут нравственные представления, унаследованные от традиционных религиозных понятий. Значит, опять-таки все определяет вера — либо осознанная, либо неосознанная.

 

Часто современное сознание сомневается во всем, ничего «не принимая на веру». Рациональный аспект познания требует именно такого подхода, и в науке он необходим. Но есть познание иное, целостное, интуитивное, ему свойственна непосредственная достоверность внутреннего постижения. Это вовсе не «принятие на веру», а живой реальный опыт, и здесь нужны только коррекция и формирующая деятельность разума. Чтобы быть понятней, скажу: когда мы воспринимаем нетленную красоту рублевской «Троицы», это вовсе не значит, что мы что-то приняли на веру, мы восприняли, а разум может дать лишь вспомогательный материал аналитического свойства относительно композиции, структуры, замысла иконы.

 

Существует духовная, религиозная живопись, литература, так же как и кинематограф. Всякое произведение, ставящий вечные вопросы, может быть отнесен к категории духовной.

 

Несмотря на наступление постмодернизма и отсутствие человеческого, стимуляция спроса, «спровоцированная жизнь» в искусстве, где уже не нужен зритель, кровообращение в культурах народов не остановилось полностью. Творческий потенциал не иссяк, несмотря на попытки превратить культурный организм в механизм, жизнь все же берет свое, очевидно, что нынешние процессы вернут нашей цивилизации и нашим культурам хотя бы часть утраченной органичности.

 

И это не означает привязку только к одному месту, не стоит считать, что духовность чужда и космополитизму. Слово «космополит» было унижено, поскольку использовалось как инструмент репрессий. Для древних греков, которые изобрели этот термин, слово «космополит» — гражданин Вселенной — было великим словом. Оно вовсе не означало отказа от своей культуры. Стоики, например, были космополитами, но при этом типичными представителями греческого и римского мира. По мере роста средств коммуникации наука, искусство и многое другое естественно приобретают космополитические черты. Главная опасность здесь лишь в том, чтобы не происходило культурной энтропии, чтобы вместо братского взаимообогащения культур не совершалось их истребления типовым, стандартным, бездушным. Христианство всегда воплощалось в живых конкретных своеобразных формах культур. Нет какой-то однородной христианской культуры, но при этом христианство является универсальным учением, которое, признавая ценность культурных различий, в высшем плане объемлет все. В земной жизни, по Библии, существуют эллины и иудеи, варвары и скифы, но в Вере, в Духовности, нет уже ни эллина, ни иудея, ни варвара, ни скифа. Это исключает как антикультурную и антинациональную нивелировку, так и шовинистическую конфронтацию и изоляцию.

 

Что может и должно противостоять национальной ограниченности, равно как и шовинизму.  Для национальных культур очень опасна тенденция к самозамыканию. Культура не может развиваться в изоляции — это доказала вся история человечества. Культура обязательно должна существовать на вдохе и выдохе, на том, чтобы она была открыта другим культурам и могла бы делиться своими сокровищами с окружающим миром. Необходим обмен духовный, чтобы не было культурного изоляционизма. Что касается нашей страны, то ее судьба — быть страной многонациональной, а значит, наша задача: учиться жить вместе, учиться преодолевать в себе ксенофобию и национальное отчуждение, Это первобытные стихии, очень вредные для человека, очень низменные, они противоречат и патриотизму, потому что человек, не уважающий других, — он и себя не уважает. Это все болезненные комплексы, когда народы, живущие бок о бок, срывают свое раздражение, тяжкие моральные состояния на инородцах, живущих рядом. Мы знаем о трагедиях, в которых набрасывались друг на друга люди, жившие рядим, — это тоже история, тоже ксенофобия, это ненависть к чужому, и это — грех, который человек должен преодолевать.

 

использовались материалы проповедей священника Александра Меня http://www.patriarchia.ru/db/text/428616.html  http://arcto.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=606 и журнал martinis09

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments