martinis09 (martinis09) wrote,
martinis09
martinis09

Оранжевое воссоединение на Украине или часть российского плана?

Оранжевое воссоединение на Украине или часть российского плана? ("Stratfor", США)

 

Геополитический дневник

Премьер-министр Украины Юлия Тимошенко заявила в среду, что украинский "парламентский и политический кризис закончился". Она комментировала события предыдущего дня, когда ее политический блок и партия президента Виктора Ющенко "Наша Украина" восстановили свою оранжевую коалицию в рамках парламента, благодаря чему им наверняка удастся предотвратить проведение в будущем году парламентских выборов. Западные средства массовой информации загудели, сообщая о возврате прозападной коалиции "оранжевой революции". Однако в действительности этот последний союз из череды альянсов Тимошенко и Ющенко носит лишь временный характер. В конечном итоге, Россия вполне может воспользоваться им для продвижения своих геополитических интересов в данном регионе.
 

После "оранжевой революции" 2004 года Тимошенко и Ющенко отнюдь не были искренними и настоящими союзниками. Их последняя (и самая серьезная) размолвка произошла в сентябре, после российско-грузинской войны, когда Тимошенко попыталась ограничить полномочия настроенного агрессивно против России президента. Таким образом, в основе их споров и противоречий лежит внутренняя борьба за власть на Украине. Тимошенко хочет, чтобы ее воспринимали как руководителя, способного вести переговоры с Кремлем и добиваться от России уступок во всех вопросах - от торговли и энергетики до безопасности. В идеологическом плане она не занимает какие-то определенные про- или антироссийские позиции, однако считает, что достижение взаимопонимания с Москвой - это для нее гарантия прихода к власти.

Таким образом, Тимошенко надеется сохранить свою должность, заключив на какое-то время союз с парламентским блоком Ющенко. Она была практически готова к заключению альянса с пророссийской Партией регионов бывшего премьер-министра Украины Виктора Януковича, но ей помешало столкновение амбиций с Януковичем, которое почти ничем не уступает по своей силе противоречиям с Ющенко.

Тимошенко надеется воспользоваться периодом времени до марта, когда всерьез начнется подготовка к январским выборам 2010 года, чтобы выбить из Кремля столь необходимые Украине уступки по газовым ценам. Это всегда было ключевым вопросом в отношениях между Москвой и Киевом. В результате она могла бы закрепить за собой звание самого способного и компетентного киевского политика, который не ограничивается риторикой в манере Ющенко, а ведет жесткие переговоры с Москвой и добивается уступок у Кремля. Избирательная кампания на Украине имеет важнейшее значение, и правильный выбор момента определяет все. Тимошенко знает: поскольку уровень доверия к Ющенко очень низок (менее 10 процентов), ей мало что может помешать в президентской гонке, если она сможет продемонстрировать людям свое умение вести переговоры с Россией. А эти самые низкие рейтинги популярности связывают Ющенко руки. Ему просто необходимо сформировать парламентский альянс с Тимошенко, чтобы вытащить страну из экономической трясины.

В итоге получается, что самым важным актером в украинском любовном треугольнике является Кремль. Давно стремясь посеять семена раздора между союзниками по "оранжевой революции" (и соответственно, на всей Украине), Кремль поменял свою украинскую стратегию. Москва понимает, что сегодня возникает шанс сформировать стабильную и устойчиво пророссийскую Украину. Альянс между Тимошенко и пророссийски настроенной Партией регионов имел бы смысл в тактическом плане на ближайшую перспективу. Но он не гарантирует той стабильности, которая нужна Москве, поскольку пророссийский парламент Украины в таком случае противопоставил бы себя прозападному президенту в момент серьезного социально-экономического кризиса, который может растянуться и на следующий год. Чтобы по-настоящему взять страну под свой контроль, России нужен долгосрочный план, в котором должен фигурировать и пророссийский президент, и пророссийский парламент.

Источники Stratfor в Москве подтвердили, что Кремль попросил (а возможно и приказал) Тимошенко пока потерпеть и согласиться на еще один союз с Ющенко в парламенте. Поскольку мировой финансовый кризис оказывает чрезвычайно мощную нагрузку на украинскую экономику (особенно на ее сталелитейную промышленность, которая обеспечивает Киеву основную статью экспортного дохода), альянс между бывшими оранжевыми союзниками будет подобен браку по расчету. Москва также надеется, что благодаря такому союзу удастся заложить основу для усиления пророссийской политики Украины в условиях приближения президентских выборов 2010 года.

Конечно, Тимошенко ненадежна. Она и раньше прыгала то туда, то сюда. Но Москва рассчитывает к следующему году подготовить тщательно разработанный план, который позволит прочно втянуть Украину в российскую сферу влияния. Во-первых, Тимошенко будет в состоянии заблокировать любые важные антироссийские инициативы, которые Ющенко попытается протолкнуть в качестве президента. Во-вторых, сохранив за собой кресло премьера, она сможет выступить в роли спасительницы всей Украины в условиях экономического кризиса, когда Москва пойдет ей навстречу в соглашениях о поставках энергоресурсов, а возможно, и в других экономических вопросах. И наконец, Россия в 2010 году получит на Украине прокремлевского президента.

Такое изменение стратегии Кремля подтверждает то, что Stratfor отмечал с момента августовской войны между Россией и Грузией. Речь идет о том, что Москва получила временную возможность для маневра в Евразии. Кремль осознает, что времени у него для вовлечения Украины в сферу российского влияния осталось лишь до конца следующего года, поскольку к тому времени Соединенные Штаты Америки, скорее всего, вновь сосредоточат свое внимание и ресурсы на Евразии. Пока московская стратегия провоцирования хаоса на Украине работает, потому что ей удается удерживать эту страну за пределами западного лагеря. Но теперь Москва хочет полностью решить вопрос с Украиной. И Кремль заглядывает вперед - в январь 2010 года, ставя в качестве конечной цели возвращение Украины в тесные объятия Москвы.

 

http://inosmi.ru/translation/246001.html

 

 

Несмотря на ряд смешных аргументов в этой статье, совершенно очевидно, что разведка США не перестает работать – ведь  с геополитической точки зрения до сих пор справедлива классическая формула Хелфорда Макиндера, основателя этой науки. Согласно этой формуле "тот, кто контролирует Нeartland (это территория России), тот контролирует Евразию, кто контролирует Евразию, контролирует весть мир".

 

Континентальный способ контроля над Евразией предполагает преобладание импульса, исходящего изнутри континента, из heartland'а. В геополитике название политического образования, контролирующего на данный момент heartland, не принципиально - будь это Российская Империя, Советский Союз, Демократическая Россия, СНГ или какое-то новое образование, которое может возникнуть на этой территории.

 

Именно поэтому США боятся и препятствуют объединению наших стран особенно на идeократической ocнoве. Кроме того, Запад заинтересован в сохранении в экономике Status quo и все его рекомендации носят прежде всего политический характер, Запад не заинтересован в усилении наших стран и их союзе. И это одна из причин, по которой мы должны объeединuться c Украuной. У нас есть свой план. Армии не победить идею, если пришло ее время.




Время прагматиков 

Об антикризисной инициативе

 

Для прагматика главное – не догма, а рост национального богатства. В арсенале прагматика есть множество методов: от жесткого дирижизма до приватизации неэффективно работающих предприятий, находящихся в государственной собственности. Но чего в этом арсенале точно нет – это слепого следования рецептам спасения, выписанным раз и навсегда. Сегодня наступило время прагматиков.

 

 

Государство активно усиливает регулирование банковской сферы, инфраструктурных отраслей, крупнейших корпораций и даже отношений собственности. Это – общемировой тренд, характерный для современных государств, отражающий рост их роли в экономической жизни. Призрак коммунизма? Конечно, нет, хотя продажи "Капитала" Маркса в период нынешнего кризиса многократно возросли. "Кратковременная мера", как считает президент Буш? Нет, это меры долгосрочные и институциональные. На наших глазах новая эпоха идет на смену рейганомике как экономической модели и монетаризму как ее теоретической основе. "Чистых моделей", готовых для всеобщего употребления, больше нет: бал правят прагматизм и эффективность. Эпоху прагматизма открыла Россия. И сделала она это задолго до мирового экономического кризиса, разразившегося осенью 2008-го.

 

Прагматический дирижизм

 

Россия оказалась неплохо подготовленной к кризису. У этого феномена простое объяснение: весьма непростая "постдефолтная" экономическая ситуация заставила российскую власть отказаться от догматических либеральных экономических заклинаний начала 1990-х годов и предпринять шаги, которые стали ответами на реальные вызовы времени. Наведение порядка и государственное регулирование развития инфраструктурных отраслей – главный вектор этого курса, отвечавший на главный вызов – вызов развития.

 

В самом деле: усиление "Газпрома" и "Роснефти", государственных банков, создание государственных корпораций в сфере авиастроения, судостроения, нанотехнологий – это не ответ на кризис, это долговременная, продуманная и комплексная политика, которая проводилась и проводится по инициативе Владимира Путина. В сочетании с "подушками безопасности" в виде огромных резервов Центробанка, Фонда национального благосостояния и Фонда будущих поколений она позволила нашей стране сохранить макроэкономическую стабильность.

 

Спрос создать нельзя, но можно создать условия его порождающие. Если спрос отсутствует или упал до критически малых величин, стимулировать его должно государство. Новая экономическая эпоха – это государство, стимулирующее спрос на деньги. Более того, это эпоха регулирования экономических процессов в формате активного дирижизма вплоть до масштабной национализации. Но этот дирижизм – не идеологический, а прагматический: применяются только те меры, которые могут дать реальный эффект.

 

Европа пошла по пути, в принципе аналогичному российскому. Но первый шаг она сделала только после начала масштабных финансовых потрясений. Между Берлином, Парижем и Москвой достигнуто нечто вроде неформального консенсуса в области макроэкономического регулирования. США же, как отмечает журнал "Forbes", пришлось присоединиться к этому курсу только после того, как мировые рынки оценили эффективность решений, принятых в Европе.

 

"Консенсус по поводу вливаний (национальных банков в банковский сектор и реальную экономику) был таким прочным, что только над одним вопросом можно было почесать затылок: почему на это потребовалось так много времени?" – задается вопросом Джерид Бернштейн, аналитик Economic Policy Institute.

 

И в самом деле – почему?

 

Потому что финансовые власти Запада по большому счету забыли, как это делается. И – редкий в истории случай – оказались во власти догматиков, "идеократов от монетаризма".

 

Крах догматиков

 

Как заметил недавно Френсис Фукуяма, "рейгановская революция вышла из-под контроля в силу того, что сторонники ее увидели в ней не практический путь решения определенных проблем…, а непререкаемую идеологию. Были возведены в культ два положения: о том, что любое снижение налогов способно окупить само себя, и о том, что финансовые рынки не нуждаются ни в каком регулировании". И в самом деле, перефразируя Ленина, монетаризм стал для многих не догмой, а руководством к действию.

 

Говорил ли на самом деле вице-президент Чейни президенту США Бушу: "Дефициты – это несущественно"? Мы этого никогда не узнаем. Однако крах "рейганомики" сегодня очевиден: нельзя бесконечно снижать налоги, раздувать ипотечные программы, позволять делать что угодно "жирным котам" Уолл-стрита и при этом закрывать глаза на растущий дефицит бюджета. Народный банк Китая, запрещающий банкам КНР работать с американскими кредитно-финансовыми учреждениями – такое показалось бы бредовой фантазией всего 10 лет назад.

 

Случилось небывалое. Бывший глава ФРС США и главный гуру "рейганомики" 1980-1990-х годов Алан Гринспен раскаялся. Он признал, что допустил ошибку, недооценив масштаб мирового финансового кризиса и предположив, что кредитные организации смогут справиться с ним самостоятельно. Более того, происходящее сейчас в мире, по словам Гринспена, перевернуло его понимание того, как вообще функционирует рынок.

 

У нас были и есть свои "либеральные идеократы", превратившие в 1990-е годы "невидимую руку рынка" почти в символ веры. Они тоже потерпели поражение, но раскаиваться не собираются. Таковы некоторые правительственные деятели, однажды присягнувшие либеральной модели и годами не замечавшие ее противоречий. Таков Борис Немцов, агрессивно требовавший от государства уйти из экономики. Таков Андрей Илларионов, главный адепт неограниченного расширения "экономической свободы". Как справедливо заметил экономист Владимир Мау, из откровенно несложной концепции Илларионова (уменьшаем регулирование – растет ВВП) "вовсе не следует, что расширение экономической свободы непосредственно и однозначно ведет к росту… Интервенционизм может быть оправдан на определенных фазах развития экономической системы".

 

"Капиталистический Госплан": опыт работы

 

Весьма распространенная сегодня оценка послевоенной ("домонетаристской", "дирижистской", "социалистической") экономики Западной Европы как неэффективной, мягко говоря, неадекватна. Среднегодовые темпы прироста промышленного производства развитых европейских стран составляли 3,9% в межвоенный период (1919-1939), 4,9% в 1950-е годы и 5,7% – в 1960-е годы. Объем промышленного производства увеличился за период 1948-1973 года в 4,5 раза. Столь высокие темпы развития характерны теперь скорее для устойчивых развивающихся рынков, а не для стран-членов ОЭСР (отличное замечание, автору респект – прим.м09)

 

Хорошо известен опыт Америки эпохи Рузвельта, когда регулировалось буквально все: от финансовых рынков до сбыта продовольствия, от строительства дорог и создания инфраструктуры до резко усилившейся оборонной промышленности. Однако национализация банковского сектора и инфраструктурных отраслей, программирование и индикативное планирование как методы воздействия государства на экономику – общемировые тенденции, получившие распространение в послевоенную эпоху. Это было связано отнюдь не только с экономическими кризисами 1957, 1974-75 и 1987 годов, хотя они и сыграли свою роль. Это была вполне органичная политика, основанная на идеях Кейнса: система не способна к саморегуляции "невидимой рукой рынка", увеличить с помощью "видимой руки государства" эффективный спрос – значит восстановить макроэкономическое равновесие.

 

Огромный размах получила практика национализации во Франции, Великобритании и Австрии. В государственную собственность перешли крупнейшие банки, страховые компании, угольная и сталелитейная промышленность, производство электроэнергии и газа, часть предприятий транспорта и связи, ряд предприятий автомобильной и авиационной промышленности. Уже в конце 1945 года национализирован Английский банк. В 1947-м году в Великобритании создается Консультативный совет экономического планирования, а в 1962 году – Национальный совет экономического развития, разрабатывавший специальные планы сбалансированного и ускоренного роста. Конституция Италии 1947 года прямо предусматривает, что компании, составляющие "предмет важных общественных интересов", могут быть в законном порядке отчуждены у владельцев. А в проекте Конституции Франции, который рассматривало Учредительное собрание в мае 1946 года, предусматривалась возможность национализации "фактических монополий". Символы послевоенного "французского социализма" – национализированный концерн "Renault" и Государственный комиссариат по планированию. С 1947 года во Франции разрабатываются и реализуются Государственные планы экономического и социального развития, имеющие, разумеется, индикативный характер.

 

Государственные инвестиции в экономику непрерывно росли с конца 1940-х годов. К началу 1970-х годов госинвестиции в общем объеме капиталовложений достигли в Великобритании 46%, в Италии – 36%, в США – около 30%, во Франции – 25%. Главным объектом инвестирования стала модернизация инфраструктуры. А удельный вес госсектора в ВВП Великобритании, ФРГ, Франции составлял в начале 1970-х годов 10-12%, в Италии – 13,8%. В скандинавских странах относительно слабое развитие госсектора компенсировалось огромными (40-45% ВВП) ресурсами, которые перераспределялись через бюджет в виде налогов и пенсионных отчислений.

 

Понимать логику развития послевоенной экономики отнюдь не значит слепо копировать этот опыт. Да и об эффективности предпринимаемых сегодня конкретных мер можно и нужно спорить. Более того, по мере необходимости надо выписывать и либеральные рецепты (например, осторожное снижение налогов). Но абсурдно спорить с тем, что базовый тренд – прагматизм. И государство, если оно думает о всеобщем благе, чтобы добиться эффективности экономики, должно использовать все доступные ему, адекватные ситуации механизмы воздействия: от государственного регулирования до стимулирования развития частного сектора. Никто не говорит о том, что российские власти всегда будут впрыскивать в банковскую систему триллионы рублей, расширять госсектор и национализировать крупнейшие компании. Более того, не исключено, что в перспективе, когда ситуация стабилизируется, многое из того, что сейчас контролирует государство, может перейти под управление частного сектора. Но если "государственно-прагматическая" повестка дня востребована жизнью именно сегодня – ее и надо проводить для того, чтобы занять в посткризисной архитектуре мировой экономики достойное место.

 

http://www.russ.ru/pole/Vremya-pragmatikov2

 

Четыре момента:

 

- «весьма непростая "постдефолтная" экономическая ситуация заставила российскую власть отказаться от догматических либеральных экономических заклинаний начала 1990-х годов и предпринять шаги, которые стали ответами на реальные вызовы времени» - Минфин остается проводником зaмшeлoго монетaрuзма от МВФ, валютная система страны намертво привязана к внешним поступлениям, в России практически нет кредитной эмиссии, экономика развивалась не «благодаря» а «вопреки». Ее спасала только внешняя конъюнктура на сырье, свое производство было практически остановлено. Да, государство взяло под больший контроль добывающие отрасли, но малые предприятия сократились в разы. Либеральная пятая колонна продолжает своею деятельность.

 

- «С 1947 года во Франции разрабатываются и реализуются Государственные планы экономического и социального развития, имеющие, разумеется, индикативный характер» - если мы бы лучше изучали свою историю, то все бы знали, что первый пятилетний план в СССР (сверстанный еще «царскими специалистами») носил именно такой индикативный характер, а не планирование «всего и вся» - от иголок и булавок до космических ракет.

 

- «в перспективе, когда ситуация стабилизируется, многое из того, что сейчас контролирует государство, может перейти под управление частного сектора» - конечно,  когда все стало рушиться, олигархи прибежали к государству, которое за деньги налогоплатильщиков начало поддерживать падающие предприятия. Поэтому возврат предприятий (если еще их и удастся сохранить при коллапсе) в туманной перспективе и возможно, но только через приватизацию и за деньги. Большие и настоящие. И если они не будут приносить достаточный доход.

 

– "время прагматиков" не должно превратиться во время бeспринципнoй cвoлочu, а тенденции к этому есть... Отсутствие идеологии приведет к тому, что после окончания этого кризиса, все вернется к повторному ралли по заколачивания денег, к  культу Зoлотого Тельцa, фактически ставшему идеологией либерaлизма, что довело ситуацию в экономике до коллапса (дно которого нам еще предстоит увидеть). Поэтому возникновение идeoлогuu, как и более строгой регуляции рынков, будет естественным процессом.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments