martinis09 (martinis09) wrote,
martinis09
martinis09

Неясное будущее глобальной экономики. Киссенджер

Глобализация: тревожные тенденции

Неясное будущее глобальной экономики

Генри Киссинджер

 

Впервые в истории появилась истинно глобальная экономическая система, с такими перспективами, которые до этого и представить себе было сложно. В то же самое время, глобализация вызывает национализм, угрожающий ее достижениям.

Исходная предпосылка глобализации состоит в том, что конкуренция служит механизмом выделения наиболее эффективных. Этот процесс, по определению, касается как победителей, так и побежденных. Если обнаруживаются вечные неудачники, то они обращаются за помощью к знакомым политическим институтам. Их отрицательное отношение к глобализации не смягчает обоснованное суждение, что прибыль от глобального роста намного опережает ту цену, которую необходимо за него заплатить.

Однако, что для того, чтобы оставаться конкурентоспособными, многие страны вынуждены сворачивать свои социальные программы, что вызывает протесты внутри этих стран. В периоды экономического кризиса эти тенденции усиливаются. Дебаты по поводу торговой политики в период президентской кампании в США - случай из этой серии.

В индустриальных странах глобализация оказывает влияние на внутреннюю политику двумя путями: повышение продуктивности порождает парадокс повышенного уровня жизни, соединенного с высоким уровнем незанятости. В то же самое время, имеет место процесс, в ходе которого коренные жители этих стран покидают сферу услуг, освободившиеся же рабочие места заполняются мигрантами из-за рубежа. Это ведет к столкновению культур и национализму, оправдывающему политику сегрегации. Различные варианты протекционизма, таким образом, приобретают внутриполитическое основание.

Эта тенденция имеет место даже в производственном секторе индустриального мира. Связанные с помощью интернета с похожими индустриальными и финансовыми институтами по все миру, транснациональные корпорации действуют на глобальном рынке, обслуживаясь персоналом, который пребывает у власти зачастую дольше, чем некоторые из правительств, и имеет меньше ограничений в аналитической работе.

Предприятия, которые остаются в зависимости от национальной экономики, в общем, не имеют тех же возможностей. В целом, они вынуждены меньше платить нанятой рабочей силе и предлагают ей менее радостные перспективы. Они вынуждены надеться на более ограниченные рынки и на внутринациональные политические процессы. Транснациональные компании защищают свободную торговлю и свободное движение капиталов; национальные компании (и профсоюзы) часто стоят за протекционизм.

Экономические кризисы часто усиливают эти тенденции. А глобализированная финансовая система создает периодические кризисы почти столь же предсказуемо, как и поддерживает устойчивый рост: в 1980-е годы в Латинской Америке, в 1994 году в Мексике, в 1997 году в Азии, в 1998 году в России, в США в 2001 году, а затем снова в 2007 году.

Хотя каждый кризис вызывался различными причинами, им были присущи общие черты: расточительные спекуляции на фондовом рынке и систематическая недооценка рисков.

Из десятилетия в десятилетие роль спекулятивного капитала возрастала. Необходимый атрибут спекулятивного капитала - быстрота. Он стремиться туда, где видит возможность для роста и убегает при первых признаках надвигающихся проблем. Спекулятивный капитал слишком часто создавал мыльные пузыри на фондовых рынках, что провоцировало начало кризисных фаз экономических циклов.

Стратегическое влияние глобализации поднимает два важных вопроса на двух уровнях: существуют отрасли промышленности, столь важные для национальной безопасности, что иностранные инвестиции в них необходимо ограничить или даже запретить? Второй - какие отрасли промышленности должны быть сохранены для того, чтобы предотвратить наступление момента, когда Америка потеряет способность себя защищать? Ответы на эти вопросы предполагают вал критики того, кто их задает. Но это не служит извинением для отказа обращать внимание на то, что для национального интереса выступает жизненно важным.

Таким образом, международная система сталкивается с парадоксом. Ее процветание зависит от успеха глобализации, но этот процесс порождает диалектику, которая может работать против того, что этот процесс предполагал. Менеджеры глобализации имеют мало возможностей управлять ее политическими процессами. Менеджеры политических процессов в своих действиях стимулируются тем, что не конгруэнтно стимулам, которые управляют поведением экономических менеджеров. Эта пропасть должна быть уничтожена или, по крайней мере, сужена.

Для начала, я предлагаю следующие директивы:

Первый императив - признать, что проблемы уводят от великого успеха. Рассуждения о недостатках процесса глобализации не следует сводить к атакам на его основные концептуальные рамки, как это часто случалось в ходе президентской кампании в США. Политические лидеры должны избегать - а не поощрять - протекционизм, который привел к катастрофе 1930-х годов.

Параметры национальной безопасности, которые ограничивают глобализацию, следует установить на государственной основе, а не оставлять на откуп группам давления, лоббистам и выборным политикам. Следующая администрация США должна учредить двухпартийную комиссию на высшем уровне для изучения того, что составляет неотъемлемую стратегическую промышленную и технологическую базу США и выработки мер по ее сохранению. Среди главных приоритетов работы этой комиссии должен быть жесткий взгляд на систему образования, которая создает слишком мало инженеров и технологов по сравнению с нашими конкурентами. Критерием же работы должно стать то, что необходимо для национальной безопасности, а не защита корпораций от конкурентов в рамках глобальной экономики. Эту линию будет не просто провести до конца, а усилия будут, вероятно, подвергаться политическому давлению. Но проблема не уйдет просто так, а со временем в определенном смысле станет неуправляемой.

Международные экономические институты необходимо сделать релевантными существующим вызовам. Встречи "Большой восьмерки" начали проводиться с 1975 года, тогда это был саммит шести индустриальных демократий с целью обозначить их экономическое и социальное будущее в условиях первого энергетического кризиса. (Канада присоединилась в 1976 году; Россия в 1998).

На первой встрече в Рамбуйе, во Франции, было обозначено, что каждую страну могут представлять только три участника, включая президента, для облегчения дискуссии. С тех пор, встречи были низведены до огромных собраний, выполняющих, в сущности, политические функции.

Следует вернуться к первоначальным целям этих встреч, которые были посвящены вопросам, оказывающим влияние на долговременное здоровье глобальной экономики, включая предоставление возможностей обществам, которые были лишены своего куска в пироге глобального экономического роста. Индия, Китай и потенциально Бразилия должны стать полноправными участниками этих встреч.

Первоначальной "Группе семи" следует продолжить встречаться на уровне министров финансов в период саммитов "Большой восьмерки". Эта "Большая семерка" должна обращать внимание, прежде всего, на проблемы искажений, вызванных глобализацией, во внутренней и социальной политике.

Международный Валютный Фонд, в том виде, в каком он сейчас существует, это анахронизм. Он был не более чем наблюдателем финансовых кризисов XXI века, которые вызывались практиками, принятыми в частном секторе. МВФ пытался приспособиться, но слишком медленно; его необходимо реформировать.

Практики предоставления кредитов, которые вызвали экономический кризис в США, требуют срочного внимания и значительного международного сотрудничества. Расточительство и обскурантизм были очевидны задолго до того, как начался кризис. Они стали возможны из-за изобретения финансовых инструментов, которые поощряли спекуляции, но в то же время, затемняли природу долговых обязательств. В процессе фиаско субстандартной ипотеки, должники потеряли способность оценивать размер своих долговых обязательств и понимать последствия принятых на себя обязательств.

Необходимо встретить и моральные риски. Найти решение для внутренне присущего глобализации противоречия, между тем, когда экономическим игрокам разрешено получать исключительную прибыль и управлять огромными активами и тем, когда условия изменяются, и возникает необходимость в помощи налогоплательщиков для того, чтобы система избежала коллапса. Финансовые институты, инвестиционные ли банки или хеджевые фонды, необходимо контролировать в том, что касается защиты интересов налогоплательщиков.

Подводя итог вышесказанному, если пропасть между экономическим и политическим порядками не будет существенно сужена, эти две структуры, в конце концов, ослабят друг друга.

http://states2008.russ.ru/ssha_v_global_noj_igre/globalizaciya_trevozhnye_tendencii

Оригинал: http://www.realclearpolitics.com/articles/2008/05/globalization_and_its_disconte.html

Если поменять слово «США» на «Россия», то это тот опыт, который следует учитывать нашей еще несостоявшейся  школе политической философии.  А чтобы самим решать, какие страны звать на следующие заседания «большой восьмерки», следует сделать еще один шаг - признать независимость Республики Лакота

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments