martinis09 (martinis09) wrote,
martinis09
martinis09

Categories:

ФРС и Пол Кругман против Мао и Че Гевары. Часть 2


ФРС и Пол Кругман против Мао и Че Гевары. Часть 2     (начало здесь)

 

Китай в ходе рыночных реформ практически добился и макроэкономической стабильности, и активизации субъектов хозяйства, и внушительных внешнеэкономических успехов при ведущей роли государства в экономике, резком сокращении бедности, повышенном внимании к развитию науки и образования. В КНР реализована инвестиционная (а не равновесная или монетаристская) модель развития с очень высокими темпами роста и нормой накопления. Эти черты, позволяющие характеризовать китайскую модель экономического развития, как пример удачной модернизации, дали основание для появления выражения «Пекинский консенсус», которое принадлежит бывшему редактору журнала «Тайм» Джошуа Рамо. Выражение символизирует исключительную привлекательность китайского опыта, «изучать который спешат специальные команды экономистов из таких разных стран, как Таиланд, Бразилия и Вьетнам».  

 

В мае 2004 года Лондонским центром международной политики был опубликован доклад под названием «Пекинский консенсус». В этом докладе речь шла уже не только об эффективности «китайской модели», но и о ее кардинальном отличии от принципов «вашингтонского консенсуса», который исходил из желания сделать счастливыми банкиров и топ-менеджеров международных корпораций, а «пекинский консенсус» стремится добиться справедливого роста в интересах всего населения. Его цель — рост при сохранении независимости; отличительные черты — «решительное стремление к инновациям и экспериментам» (специальные экономические зоны), «защита государственных границ и интересов», «накопление инструментов асимметричной силы» (в виде триллионов долларов валютных резервов). Прогнозы тех, кто предрекал Китаю социальный взрыв или экологическую катастрофу, позабыты; китайская модель кажется универсальным ответом на вызовы современности.

Распространение этого опыта самим Китаем и его партнерами, в том числе в странах Азии, Африки и Латинской Америки, вызывает у Запада нескрываемое раздражение. Угроза видится в том, что вместе с экономическим опытом расширяется сфера политического влияния. А усиление КНР – «плохая вещь и с этим необходимо бороться».

 

При этом в арабском мире, как пишет египетский социолог Ануар Абдель-Малек, в мирной китайской экспансии видят уважение суверенитета и невмешательства во внутренние дела, а китайские эксперименты с экономической либерализацией и постепенными политическими реформами рассматриваются как пример для подражания.

 

Важно, что КНР можно отнести к числу стран, успешно адаптирующих глобализацию. Критика данного явления китайскими политиками и учеными сочетается с его использованием. При этом важно, что глобализация рассматривается как внешний по отношению к Китаю процесс. Участвуя в нем, страна, во-первых, остается сама собой, а во-вторых, способна внести в глобализацию определенные коррективы, «стимулировать создание справедливого и рационального нового международного политического и экономического порядка» -  отчетливый контраст с подходом российских либералов для которых ключевое слово – «интеграция» (в Европу, в «цивилизованное сообщество», в мировую экономику), предполагающая  утрату самостоятельности.

 

В Китае хорошо различают в глобализации как угрозы, так и возможности. С одной стороны, это мировая экономическая война, от которой никуда не денешься, с другой – взаимодействие, в котором выгоду получают обе стороны. Используя возможности, нельзя забывать об угрозах.

После вступления в ВТО (2001 г.) в Китае куда чаще упоминаются благоприятные возможности, в том числе для решения острых внутренних проблем (особенно занятости), которые открывают рост внешней торговли, приток инвестиций и пр. Это не удивительно: в 2002–2008 гг. экспорт рос очень высокими темпами, и к концу указанного периода Китай догнал по этому показателю США. Валютные резервы страны превысили 2 трлн. долл.

 

Глобализация выгодна КНР, но это не значит, что все в ней устраивает Пекин. Там не устают подчеркивать положительное отношение к участию в современной международной хозяйственной жизни и что каждое правительство отвечает перед мировой экономикой состоянием своего национального хозяйства – данный тезис, часто употребляемый Пекином во внешней пропаганде, фиксирует, помимо прочего, ведущую роль государства в экономике.

 

Государственный контроль нужен для предотвращения неблагоприятных внешних воздействий, для защиты внутреннего рынка от чужих монополий,  для создания собственных крупных компаний. Без этого нельзя добиться реального равноправия в мире глобальной конкуренции.

 

Таким образом, участие в глобализации не означает полной либерализации внешнеэкономической сферы, в которой у КНР к тому же очень высока непосредственная доля госсектора (порядка 65% – с учетом доли государства в предприятиях с иностранными инвестициями). При этом Китай сокращает льготы зарубежным инвесторам – с марта 2007 г. унифицированы налоги для иностранных и национальных предприятий.

 

Госсектор в КНР представлен ключевыми и наиболее доходными отраслями: в него входит 80% добывающей промышленности, 75% энергетики, 86% финансов и страхования, 84% услуг транспорта и связи, полностью – выпуск сигарет и т.д. При этом господам «либералам»  не стоит обольщаться мифом о том, что «промышленность Китая создана американцами». Доля США в прямых инвестициях, которые получает КНР, составляет лишь 4%, столько же приходит из Сингапура. В установленном парке промышленного оборудования Китая доля собственно китайского составляет около 70%, а среди импортных средств производства преобладает японская и немецкая техника.

 

Не торопятся в этой стране и с переходом к конвертируемости национальной валюты по счетам движения капитала. При этом жэньминьби («народные деньги») являются одной из самых устойчивых мировых валют с превосходным реальным обеспечением, а финансовым спекуляциям противостоит достаточно эффективная система мониторинга рынков. Наиболее успешно развивающаяся страна единственная из G20, где банковская система является зависимой от правительства -  полностью в противоположность от навязываемой либеральной догмы «независимости центральных банков».  

 

Налицо выраженный самостоятельный и творческий подход, позволяющий целенаправленно формировать будущую роль страны в мировой экономике. Ответственное отношение к обязательствам, принятым при вступлении в ВТО, не означает отказа КНР от преференциальных торговых соглашений – двусторонних и региональных.

 

Достаточно высокими темпами воплощается в жизнь соглашение о зоне свободной торговли «АСЕАН – Китай». Усиление позиций КНР сопровождает важными для соседних развивающихся стран уступками во внешнеэкономической политике, оказывая и финансовую поддержку странам Ассоциации, пострадавшим во время кризиса 1997–1998 гг., и не проводя в тот период девальвацию своей валюты, что могло бы осложнить выход из кризиса. Позитивно воспринимается готовность Пекина участвовать в крупных совместных инвестиционных проектах в бассейне реки Меконг, а также в сооружении железной дороги, которая свяжет страны АСЕАН с Китаем.

 

На фоне буксующих переговоров в рамках ВТО либерализация торговли на основе преференциальных региональных соглашений фактически означает, что ВТО отодвигается на второй план. Примерно та же участь может постигнуть в Юго-Восточной Азии МВФ и Мировой банк. Проще говоря, основные институты «Вашингтонского консенсуса» в Азии уже никому особенно не нужны (только Филиппинам в 2006 г. Китаем было предоставлено 2 млрд. долл. после безрезультатных переговоров этой страны с МБ, в 2009 кредиты выдавались многим странам, включая Белоруссию).

 

Во внутренней политике Пекина наблюдается отчетливое повышение внимания к социальным проблемам. Растет перераспределительная роль государства (в 2006 г. его доходы выросли на 20%), принимаются меры к смягчению диспропорций между городом и деревней, зажиточными и бедными регионами.

 

Очевидно, что это долговременный курс, призванный решить и макроэкономические задачи: более равномерное распределение способно повысить внутренний спрос, снизить наметившийся перегрев экономики. Проблемы бедности при сохранении нынешней динамики и даже ее снижении уже не выглядят непреодолимыми. Выдвижение концепции социалистического гармоничного общества и заметный сдвиг влево в социально-экономической политике КНР после 2002 года, по-видимому, сигнализируют о завершении того этапа, когда рыночные преобразования и либерализация хозяйства и внешнеэкономических связей были основным содержанием изменений, происходивших в Китае и в мире.

 

Успешное преодоление Китаем разного рода догматических построений, включая неолиберализм, не осталось незамеченным ни на Востоке, ни на Западе. Пекинский консенсус как бы поглотил Вашингтонский, социализм вобрал в себя рынок, не изменив базисных характеристик. Иначе говоря, социализм опять в моде, по крайней мере, в Азии, где проживает более половины человечества и уже производится порядка 45% мировой промышленной продукции, в том числе в КНР – около 25%.

 

При этом ни опыт Китая, ни опыт других азиатских стран в новом веке не подтверждает тезиса «об усилении инфляции при росте инвестиций» о чем нам твердит российский правительственный «экономический блок».

 

 

КНР

2001-05

 

Индия

2001–04

Индонезия

2001–04

Турция

2001–04

Южная Корея

Шри-Ланка

2001–04

Узбекистан

2001–04

Рост

инвестиций

с 39 до 43%

 

с 23 до 30%

 

С 19 до 21

 

с 16 до 27%

 

с 29 до 31

с 22 до 27

 

с 21 до 24

 

Инфляция

 

с 0,7 до 1,9

с 4,3 до 3,8%

11,5 до 6,1

с 54,4 до 8,6

4,1 до 2,8

с 14,2 до 7,6

с 27,2 до 1,7

 

 

У Китая, как и многих стран, сегодня есть серьезные экономические проблемы.

 

Экспорт, определяющий все экономику страны, стал сокращаться. Власти начали стимулирование внутреннего спроса, что отчасти стало раздувать финансовые пузыри (в частности, в недвижимости). Рассчитывать на дальнейшее повышение внутреннего спроса достаточно сложно – тут необходимо долгосрочное планирование, а времени мало. Стимулировать население кредитованием (по американскому типу) китайское руководство себе не позволяет, чтобы не подрывать финансовую систему.

 

Ряд экспертов предлагает в качестве потенциального выхода из ситуации выпуск на мировой рынок номинированных в юанях государственных ценных бумаг. Таким образом, за счет ревальвации (подорожания) юаня у Китая временно появится мощный источник прибыли, который может компенсировать падение от экспортных операций и ускорит процесс переориентации на внутренний рынок. Нужно заметить, что на покупку этих бумаг бросится весь спекулятивный капитал с гигантским объемом избыточных средств. Для реализации этой программы Китаю нужно запустить конвертируемый юань в действующую мировую финансовую систему. Это как раз то, что с такой настойчивостью требуют Соединенные Штаты. С одной стороны Китай получит инструмент влияния на мировую политику, поскольку сможет контролировать объем продаж этих бумаг в те или иные руки. С  другой стороны понятно, что таким образом, Китай станет последним прибежищем всего мусорного глобального капитала, вылившегося из канализационной трубы ФРС. Захочет ли Пекин быть «последней выгребной ямой США» - большой вопрос. 

 

Еще, как вариант, у Китая есть отличная возможность создание независимого от доллара параллельного рынка с соседними странами строго контролируя куда уходят их ценные бумаги, что запустит процесс создания региональной финансовой автаркии – т.е. вернуться к той идеи, о которой когда-то говорил Че Гевара в своей «Алжирской речи»

 

Является ли текущий кризис последней мирной передышкой перед Третьей мировой войной? Ответа на данные вопросы пока нет. Но есть возможность выстроить эффективную систему мониторинга за сложными отношениями двух ведущих держав мира, которая включает в себя военный аспект, финансово-экономический аспект и политический аспект. Военный аспект "алчного американского гамбита" легче всего поддается мониторингу.

 

Но пока для Китая «хорошая новость заключается в том, что когда у США большие проблемы, у них не останется энергии, чтобы досаждать Китаю. Даже когда им будет нужно начать очередную войну, чтобы отвлечь людей, они выберут страну, намного меньшую по размеру и слабее, такую как Иран» (Лау Най-кьюнг).

 

 

Дополнительно использовались материалы: Hunting Asian Tigers: Washington and the 1997-98 Asia Shock http://www.fondsk.ru/article.php?id=721 http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=701720 http://www.polit.nnov.ru/2009/01/26/usachina2wchi/  http://news.km.ru/dve_nedeli_do_kraxa_dollara

 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments