?

Log in

No account? Create an account
First they ignore you, then they laugh at you, then they fight you, then you win.< Mohandas Ghandhi
Сначала Вас игнорируют, потом смеются над Вами, потом борются с Вами, а потом Вы побеждаете. М.Ганди
Вопросы глобализации. Часть IV-2 «Демос» и «кратия»/ Как произошел сбой 
26th-Jan-2010 11:54 pm

Вопросы глобализации       Часть IV-2               (начало здесь)   

 

«Демос» и «кратия»

 

 

Когда произошел сбой

 

В истории можно указать на очевидный момент, когда в процесс поиска гармоничного сосуществования был заложен сбой. Так изначально в основополагающем лозунге Французской Республики наличествовали все три термина демократической триады «Свобода. Равенство. Братство», но уже в Декларации 1789 года, в Конституциях 1791 и 1793 годов, равно как и в Хартии 1830 года, остались только два первых термина, а упоминание о «братстве» было изъято. Оно оказалось не нужным складывающейся новой элите, имеющей глубокие сектантские корни. Таким образом, два реально доминирующих типа демократии — демократия либеральная и демократия эгалитарная,  - отвечающие интересам элиты образца 18-19 веков, отнюдь не исчерпывают собой всех демократических возможностей. Не удивительно, что они оставили за скобками  самый привлекательный, гармоничный вариант демократии, в котором обе части термина «демос» («народ») и «кратос» («власть») несут в себе самое конкретное, естественное и органическое содержание, чего не скажешь о первых двух вариантах, где вместо «народа» и его «власти» мы имеем дело с абстрактными и произвольными, волюнтаристическими концепциями некой «политической секты», стремящейся любой ценой воплотить в жизнь свои химерические и механицистские социальные утопии.

 

Почему? Тому есть логическое объяснение. Идеология либерализма стала «творческим продолжением» протестантского удара по христианскому «соучастному» восприятию мира, направленного на индивидуализацию духовного начала и возведение личного обогащения в религиозную добродетель. При этом «english hebraism» слившись  в определенный момент истории с рабовладельческими и ростовщическими «авантюристическими капиталами» (определение М.Вебера) носителей самого hebraisma, фактически переродился в культ Золотого Тельца – религию ростовщиков и торговцев. Братство и бессребреничество (в том числе проповедуемые христианством) этому культу представляют опасность, поэтому упоминание о «братстве» было сразу изъято из триады определения развития общества, а дехристианизация Европы финально оформилась к нашему времени.

 

С «решением христианского вопроса» произошло и удаление религиозной интериализации,  выполняющей функцию самоконтроля человека и общества. При этом средство управления массам снова, как это было в дохристианских религиях, перенесено в экстериальную область, где функцию современного «гнева богов» выполняют рукотворные страхи «международного терроризма», искусственной пандемии, «глобального потепления» и т.д., проповедуемые с амвона электронных СМИ, принадлежащих узкому клану финэлиты[4].

 

При этом можно по пунктам перечислить резоны этого клана, так настойчиво поддерживающего распространение идеологии либерализма, приобретающего форму культа. Во-первых, постулатом о святости личной собственности элите гарантируется сохранение капиталов; во-вторых, основываясь на экономоцентризме, играя на эгоизме и алчности индивидуумов, пропагандируя «тотальное потребление» и превознося гедонизм, максимализируются прибыли корпораций; в-третьих, единственное ограничение, накладываемое на индивидуума - не нарушать права окружающих его индивидуумов, - способствует неконтролируемому движению спекулятивных капиталов; в-четвертых, пропагандируемая абсолютная раздробленность общества на атомарные, «нарциссические субъекты», дает неоспоримые преимущества закрытыми устойчивыми кланами исповедующих другую устойчивую идеологию, обеспечивая тем самым «зловещее интеллектуальное превосходство» и власть парамасонерским структурам и сомнительным этническим образованиям.

 

В основу этого культа ложится

 

Экономоцентричность, как производная алчности

 

Согласно концепции Эриха Фромма, существование состоит из двух противоположных принципов: принципа обладания - «мы живем для того, чтобы обладать вещами», и принципа бытия - «мы живем для того, чтобы жить всей полнотой жизни» (развиваться духовно, искать пути духовного развития, совершенствоваться, как личностям и т.д.). В той или иной степени каждый из принципов представлен в любом обществе, но важно то, на какой из принципов преимущественно ориентировано данное общество.

 

Мы уже говорили о том, что высказывание В.Ратенау «экономика – это судьба» стало определяющим для всей истории развития ХХ века. Нужно отметить, что демократии «неорганического типа» имеют общую основу - экономоцентризм. «Буржуазное общество и породило социализм, и довело до него. Социализм есть плоть от плоти и кровь от крови капитализма... Поклонение Мамоне… одинаково свойственно и капитализму, и социализму» (Н.Бердяев)[5].

 

Считавшаяся еще до недавнего времени «победителем» либеральная модель зиждется на трех столпах: частной собственности, прибыли и власти. Приобретать, владеть и извлекать прибыль стали священными и неотъемлемыми правами. При этом понятие «частной собственности» трактуется следующим образом: «не важно, как она была приобретена; не имеет значение, как я собираюсь с ней поступить; пока я действую в рамках закона, мое право на нее абсолютно и ничем не ограничено»[6]. При таком способе существования самое важное - это приобретение и неограниченное право сохранять приобретенное. В буддизме этот способ поведения описан как «ненасытность», авраамические религии называют его «алчностью». Такой способ существования превращает в вещи и субъект и объект, но связь между ними смертоносна, а не животворна. Она неизбежно порождают стремление к власти – сначала установить контроль над собственностью, а затем защищать ее от таких же субъектов, в том числе применяя насилие. Насилие начинает применяться и для захвата чужой собственности. С такой установкой на обладание счастье заключается в превосходстве над другими, во власти над ними и, в конечном счете, в способности захватывать, грабить и убивать.

 

Расточительное потребительство непосредственно вытекает из «установки на обладание» -  безуспешное стремление «удовлетворить ненасытность». Поэтому акценты переносятся уже на сам процесс потребления, а не на сохранение приобретенного. Сегодня человек покупает, чтобы в скором времени выбросить покупку. Приобретение - временное обладание – выбрасывание - новое приобретение… - таков порочный круг потребительской ненасытности. Более того, сформированы такие отношения, при которых человек ощущает себя как товар и стремится только к полной адаптации к обстоятельствам, утрачивая собственную личность и существуя в соответствии с принципом «Я такой, какой я вам нужен». Экономика абсолютизировалась.

 

Пока рынок был целью, это могло мобилизовать и вдохновлять (это и было мотором либеральной динамики); достигнув своей предела, энергия иссякла. Двигаясь к абсолютизации экономического, человек постепенно растерял свою человечность, свои человеческие смыслы, становясь «придатком» финансовых процессов. Но экономику абсолютизировала «ненасытность», которая стала вытеснять и самого человека. То, что составляло сущность человеческого, стало переосмысляться теоретиками постиндустриального общества, как «препятствие на пути технического прогресса». Характерная фраза - «содержание культуры - это совокупность иррациональных моментов, связанных пережитками предыдущих фаз развития цивилизации» (Д. Белл).

 

Лишая человека культуры и истории, апологеты рынка и технократии подвели к той черте, за которой homo economicus должен приобрести совершенно иные видовые качества, связанные с максимальной рационализацией  - быстроту брокерских реакций, высокую скорость принятия решений, ничем не обремененные рыночные и спекулятивные инстинкты. Ускоряющейся экономике потребовалось совершенно другое существо. Когда этот процесс достиг кульминации и рынок стал основным содержанием мировой истории, противоречие вскрылось. Человек - с его ограничениями, атавизмами, предрассудками, мифами, с его «жизненным миром» стал преградой на пути дальнейшей рационализации рынка, рост которого предполагался до бесконечности. Половинки понятия homo economicus вошли в конфликт. Нужно отбросить или человека (как вариант - обнулить его «оперативную память»), или economicus.

 

(Между тем, исследования подтвердили, что «размер (ВВП) не имеет значения» [7])

 

 

Если выбрать сохранение человека,

 

то стоит пересмотреть отношение к двум базисам в экономике: во-первых, к абсолютной частной собственности; во-вторых, к существующей концепции денежных отношений - заменив кредитные деньги, на «альтернативные» свободные деньги с демереджем. Второе, безусловно, является наиболее действенным из реально существующих решений и, кроме того, многократно и успешно апробированным на практике способом развивать реальную экономику, ликвидировав при этом диктат кредитных денег – инструмент диспропорционального обогащения безмерно раздутого, паразитирующего глобального финансового сектора. Таким образом, если эгалитарные демократии социалистического типа предлагали восстанавливать справедливость через изъятие прибавочной стоимости у одного класса в пользу другого, совершая насилие над людьми, то восстановление справедливости в «органической демократии» предполагается через ликвидацию кредитной природы денег, совершая насилие над абстракцией. Тем более, что эта система имеет шанс на внедрение в одной из наиболее продвинутых стран мира (кстати, находящейся на крайней точке этнически устойчивого «соучастного» Востока[1]). Накапливаемые капиталы - прошлое и, в конечном счете, мертвое. Борьба между трудом и капиталом превращается в борьбу между жизнью и смертью, борьбу настоящего с прошлым, борьбу людей и вещей, борьбу бытия и обладания. «Органическая демократия», «империя духа» - общество, в котором живое одерживает победу над мертвым.

 

Сохраняя личную собственность, необходимо пересмотреть и отношение к абсолютной частной собственности, которой можно противопоставить другие формы: созданную своим трудом, ограниченную, функциональную, общую, распределяемую между различными субъектами. Не впадая в две крайности – абсолютно частной и «ничей» государственной, следует  вспомнить о концепции «пучка правомочий»[8], где допускается владением разными правомочиями (и ответственностью) на один ресурс различными субъектами. Такая система достаточно гибка для того, чтобы регулировать ограничения прав собственности без их коренного пересмотра или перераспределения, позволяющее сохранить в обществе баланс интересов. Это может достигаться тем, что часть пучка правомочий оставляется за одним основным собственником в то время, как другая часть передается другим (например, трудовому коллективу, муниципалитету, региональным властям или центральному правительству). Это не универсальная парадигма, но важный аспект научного исследования, позволяющий открыть новые горизонты в экономике, использующей рыночные рычаги, но сохраняющей установку на полноценный активный контакт с миром, солидарность, ощущение бытия, как реальности во всем ее многообразии, а не как процесса «делания денег» и приобретения вещей, развитие способностей, в том числе способности отдавать, делиться с другими, жертвовать собой.

 

 

Альтернативы

 

Во всех вышеизложенных главах, осуждая европоцентристскую модель управления обществом, мы в основном говорили и обсуждали в методы управления и консолидации, приближенные к европейским идеалам. Стоит взглянуть и оценить существующие восточные примеры управления.

 

Японскую модель стоит упомянуть отдельно. Ее социокультурный тип полностью соответствует всем признакам «закрытого общества», включающие в себя партикуляризм, приоритет синтеза, коммунитаризм, экстравертность, синхронное и циклическое восприятие времени, статусократию, иерархичность (в противоположность «открытому обществу»). Сильное влияние на формирование строя оказала этика самураев[1], которая сложилась как синтез мировоззрений синтоизма (с центром в культе местных богов и предков), дзен буддизма (с учением о бесконечной цепи перерождений и статусом в жизни, обусловленном предыдущими жизнями) и конфуцианства (с почитанием иерархических структур, старших, с приданием важного значения личностным, в первую очередь, семейным и родовым отношениям).

 

В японской системе механизма, интегрирующего мир, отсутствует личностный Бог, как

центральный координатор, «невидимая рука». Вместе с тем, чувство уязвимости от природных

катастроф, этническая однородность, древняя привязанность к возделыванию культуры риса,

требовавшего коллективных усилий деревенской общины, способствовали выработке группового сознания («японского группизма»), при отсутствии в нем внешнего координирующего дополнения. Все участники должны были сами, стремясь к взаимодействию, добиваться общей гармонии целого. Эта этика легла в основу известной японской системы менеджмента, основанного на коллективизме и патернализме. Экономический успех Японии после Второй Мировой показывает, что групповая и коллективистская мораль может в не меньшей степени, чем протестантский индивидуализм служить основой современного экономического развития.

 

При этом в дальневосточной японо-китайской цивилизации четкого разделения социальной и экономической сфер до сих пор не произошло. Японская корпорация продолжает выступать не только как экономическая, но и как социальная единица - и это является краеугольным камнем

японского менеджмента. Японские корпорации продолжают образовывать «сообщества сообществ», смыкаясь в интересах нации и государства перед иностранным конкурентом, вторгающимся в их сферы влияния, в особенности на внутреннем рынке. Руководители японских корпораций в основном имеют техническое образование, разрыв в зарплатах руководства и персонала не превышает 6-10 раз (в США руководители в основном экономисты и юристы, а разрыв в зарплатах доходит до 80). Отношения между предприятиями строятся не только на чисто рыночных связях, но и на неформальных, зачастую нерыночных отношениях. Успех сопутствует дальневосточной модели, в чем можно убедиться не только на примере Японии, где отбор той же  бюрократии идет скорее по китайскому, чем по западному образцу. Эта система носит название -

 

продолжение здесь

_____________________________________________________________________________

[4] В связи с этим уместно вспомнить и специфичное отношение к «вечному злу» – дьяволу, - на Западе, и к «гламуру», как демонстрации успеха. Как писал психолог Джулиан Бернард Роттер о «локусе контроля как дистрибутиве ответственности в теории социального научения» - «для крайне выраженной экстернальности… дефекты и негативные обстоятельства (впрочем, и позитивные также) довольно часто являются объектами демонстрирования. Экстерналы зачастую лелеют негативные аспекты своего существования, чтобы тем самым обеспечить себе привычное удовлетворение ложно определенных моральных и материальных потребностей, добиться «льготных» отношений с окружающими людьми, что близко по смыслу к потенциалу агрессивности и самоагрессии».

 

[5] Совершив две трансформации между двумя неорганическими демократиями наше общество в одном их вариантов могло приблизиться к органической демократии, но номенклатурная элита отказалась от развития идеалистического проекта, предпочтя ему личные социально-экономические гарантии [см.здесь [7].

 

[6] юридически сформулировано в статье 544 кодекса Наполеона. Созданием четко регламентирующего права кодекса, и особенно этой статьи, можно объяснить популярность «диктатора Бонапарта» в «либеральных кругах Европы». После его свержения, кодекс продолжал действовать, в т.ч. и в большей части освобожденной от французов Германии.  

 

[7] Любопытно, но при составлении рейтинга самых счастливых людей, исследователи британского центра New Economics Foundation, пришли к удивительным результатам. При составлении рейтинга, получившего название «Индекс всепланетного счастья» учитывались такие факторы, как удовлетворенность жизнью, ожидаемая продолжительность жизни и уровень энергопотребления.  Выяснилось, что самыми счастливыми в 2006 году являлись жители островного государства Вануату в Тихом океане, хотя их страна занимает всего 207-е место по размеру ВВП. Островитяне удовлетворены своей жизнью, живут в среднем до 70 лет и почти не вредят окружающей среде. Зимбабве, Гватемала, Сальвадор, Гондурас и Колумбия вошли в первую десятку по этим же причинам. В 2009 году рейтинг не сильно изменился – Коста-Рика, Доминикана, Ямайка,  Гватемала, Вьетнам  и т.д. И только с 43 места появляется представитель «развитых стран» - Голландия

 

[8] В 60-70-е гг. прошлого столетия в западной экономической мысли получила развитие теория прав собственности. Авторы теории исходят из того, что субъекты экономики используют «пучок прав», правомочий. Свой вклад в ее разработку внесли такие известные экономисты, как А.Алчян, О.Вильямсон,  Д.Норт,  Р.Познер, Дж.Уоллис и др.

 

Полный «пучок прав» (по А.Оноре) включает одиннадцать правомочий:

право владения, то есть право исключительного физического контроля над благами; право пользования, то есть право применения полезных свойств для себя; право управления, то есть право решать, кто и как будет обеспечивать использование благ; право на доход, то есть право обладать результатами от использования благ; право суверена, то есть право на отчуждение, потребление, изменение или уничтожение блага; право на безопасность, то есть право на защиту от экспроприации благ и от вреда со стороны внешней среды; право на передачу благ в наследство; право на бессрочность обладания благом; запрет на использование способом, наносящим вред внешней среде; право на ответственность в виде взыскания, то есть возможность взыскания блага в уплату долга; право на остаточный характер, то есть право на существование процедур и институтов, обеспечивающих восстановление нарушенных правомочий.

 

Концепция собственности как сложного «пучка» правомочий допускает, что те или иные права на один и тот же ресурс могут принадлежать разным субъектам. Спецификация прав собственности означает закрепление за каждым правомочием четко определенного собственника, а не определение одного абсолютного собственника ресурса. Такой подход к определению права собственности делает его эффективным при заключении многосторонних соглашений на рынке, осуществления каких-либо сложных взаимодействий между индивидами по поводу использования ресурсов. К таким случаям можно отнести аренду имущества, трастовое управление собственностью, лизинг и другие сложные формы организации коммерческой деятельности.

 

Наиболее популярна в западной теории прав собственности теорема Нобелевского лауреата Р.Коуза - концепция, согласно которой проблемы контрагентов могут быть эффективно решены путем прямых соглашений между заинтересованными сторонами и не требуют государственного вмешательства при условии, что права собственности четко определены; стоимость сделки относительно невелика и сделка вовлекает небольшое число сторон. Суть теории Р. Коуза заключается в обосновании того, что «в условиях надлежащим образом определенных прав собственности производство непременно будет эффективным» и что «наиболее эффективными оказываются институты, обходящиеся обществу дешевле; что искусство экономической политики есть не что иное, как отбор наименее дорогостоящих способов координации экономической деятельности».


This page was loaded Nov 18th 2017, 11:24 pm GMT.